Никита и Евтихий тихий

В устных календарях — гусятник.
      Сперва о последнем. Заключал Евтихий прорицанье:
      «Тихий день — ждут урожая».
      Хотя балагурили, мол, «как гусь шею не вытягивай, лебедем не бывать», -лапчатых деревня жаловала. Потеснились устные святцы в день Никиты напомнить, что, может, приспел срок гусынь сажать наседками, под кур-хохлаток подкладывать яйца гусей? Пасясь где попало, до осени птица на воле. В посевы забредет, скостим провинность: «Одним гусем поля не вытопчешь».
      Зато пух, перо, мясо. «Гусей перебьем — все дыры заткнем»!
      Привычка стоять на одной лапке, поджимая другую, отразилась в поговорке: «Спроси у гуся, не зябнут ли ноги?»
      Эге, спроси, коли подойти было боязно: зашипят, погонятся — успевай улепетывать. Кого в детстве гусь не щипал, тот и горя не видал.
      О домашних пока довольно, скажем о диких гусях. Весенний пролет, бывало, принимал в небо России несчетно гогочущих стай. Оседали по таежным озерам, речкам и в глухих заводях, но гуще, плотнее — в тундре, на островах Заполярья. Гуменники, черные казарки, пискульки, белолобые, серые — всем находилось место в тихих водах, в безлюдье, а под полуночным солнцем и подавно.
      Крики гусей-казар зимовщики Груманта, Земли Франца-Иосифа воспринимали как весть из далеких селений Пинеги, Печоры, от неба милой стороны…