Что может быть интереснее путешествия? Только захватывающий рассказ о нем. Как выясняется, в запасе у наших читателей есть немало увлекательных историй, которыми они готовы поделиться. Сегодня мы приглашаем вас на Кубу, где побывал Алексей Лисаченко. С нетерпением ждем от вас новых рассказов о чудесных местах, увлекательных путешествиях и невероятных приключениях. «Конкурс путевых заметок» на «Ленте.ру» как раз для таких случаев и придуман.
Говорят, главное в путешествии – удобная обувь. Подходящие ботинки у меня есть. Настоящий гимн глобализации. Логотип американской фирмы. Пакистанская кожа. Сшито в Бангладеш. Куплено в голландском Маастрихте. Пробег по России – километров с тысячу. По Европе, Африке и Центральной Америке – хаживали. Куба на очереди.
– Что-что там главное? – смеются бывалые. – Какая обувь? Глупости! Только не на Кубе. На Кубе главное – спокойствие. Легкость бытия. Расслабься, не дергайся, а главное – не пытайся торопиться.
Я и не дергаюсь. Нет, дергаюсь: в самолете не дали иммиграционную карту. Меня ведь учили бывалые, как ее заполнять. Непременно в двух экземплярах. Первый – пограничникам. Второй – хранить до отъезда, иначе не выпустят. Выходя в зал прилета, нащупываю авторучку. Сейчас придется искать бланк. Заполню в очереди на паспортный контроль – в двух экземплярах, как полагается.
Бланков нет. Нет и очереди.
Человек на входе направляет потоки.
Кубинец? Сюда. Русский? Сюда же, без виз. Румыны? Вон туда. Там все-таки очередь. Стоят, обмахиваясь визами. Мелочь, а приятно. Вот вам – за все таблички «только для граждан ЕС» в ваших аэропортах. Спасибо, Куба!
На паспортном контроле – сплошь молоденькие девушки. Оливковая форма, выразительные глаза, деловитые лица.
– В Африке недавно были?
– А? Нет. Не был.
Остерегаются Эболы.
Смешная камера, похожая на перископ – новая, технологичная.
Красавица смотрит серьезно.
– Поглядите в объектив. Спасибо, проходите.
И никаких бланков.
Выдача багажа – не сразу. Как и предупреждали. Ну и ладно. Не спешу. Получаю удовольствие.
Двинулся транспортер – уже хорошо. И второй – поодаль – тоже двинулся. Если встать в центре зала, видно оба. И далеко до обоих. Подвижные интеллектуальные игры. Угадал транспортер, добежал – получи чемодан. Не добежал – подожди. Он вернется. Чемоданов несколько? Новый раунд!
Вот и мой чемоданчик.
Выход в город. Таможня не обнаружена. Слушайте, кому тут отдать декларацию? Зачем, спрашивается, заполняли? Эй, возьмите кто-нибудь!
А, расслабься…
Останется на память.
– Тебя встретят, – это бывалые. – С табличкой. Там будет написано то-то. Или то-то. Или вообще то-то. Но ты догадаешься.
Я догадался. Хотя и не то-то. И не то-то. И даже не то-то. А просто фамилия. К счастью, моя. Бабушка с табличкой – в желтой жилетке. На бейджике имя – Лурдес. Плюс логотип турфирмы – ко мне никакого отношения не имеющей.
Выясняю.
– Ты не беспокойся. Мы тут помогаем друг другу. Еще туристов встречаю.
Старшее поколение учило русский в школе. Судя по Лурдес – неплохо.
Вот и туристы. Шестеро, из Питера. Что-то сверяют в ваучерах. Сверяемое не сходится:
– Лурдес, тут другой отель!
– Ничего не знаю, вы им позвоните.
– Вам же проще!
– Вечер, много работы. Позвоните. Потом. Без меня.
Поругались. Устали. Пошли к выходу.
«Машин на Кубе мало. Преобладают старые автомобили американского и советского производства». Это в путеводителе.
У аэропорта – желтые такси. Машины китайские. Новые. Лурдес ловит микроавтобус – синий, корейский, чуть помятый. Как раз по нам – восемь мест.
– Далеко ехать?
– Минут сорок.
Заборы, домики, дорога. Промзона. ГАЗы, ЗИЛы, «Жигули», УАЗики, иномарки. Ветер, пасмурно. Челябинск. Только с пальмами.
Сумерки, гостиница. Стеклянные двери. Два швейцара: распахнуть, улыбнуться.
– Почему «Капри»? – это питерцы. – Где «Националь»?
«Националь» – шикарный, пятизвездочный – сияет огнями в конце улочки. Башни, флаги, сад с водопадом. Здесь жил Гагарин. И Черчилль. И американские гангстеры – в 30-е. И Хемингуэй. Отсюда под новый 1959 год бежали с праздничного банкета сторонники Батисты. «Вы платите за историю».
«Капри» – бетонная шестнадцатиэтажка. Для Гаваны – небоскреб. Добротная, но серенькая. Могу понять питерцев. У меня, кстати, бронь тоже вовсе не в «Капри». Просто я больше не дергаюсь.
– У тебя все будет хорошо, – бросает мне Лурдес, как заправская прорицательница, прежде чем улизнуть. «Вы им позвоните», – доносится на прощание. Питерцы в остолбенении. Наверное, им просто забыли сказать: «Расслабьтесь! Это Куба!»
Пуфы, столики. Живая музыка. Коктейли у бара. Сок – из пакета, разбавленный. Ломтик ананаса – вкусный, настоящий. У стен, на диванчиках, иностранцы с ноутбуками: Wi-Fi. Платный, медленный – зато есть. Толпа у стойки: заезд, выезд, бедлам, чемоданы. Дамы за стойкой – полные, обаятельные. «Гретель» – читаю на бейджике старшей.
Брони нет. Показываю бумаги – что имею.
– Не волнуйтесь, устроим.
Гретель куда-то звонит.
– Распишитесь здесь.
Карточка – ключ от номера.
Возвращаюсь – поменять деньги.
Бедлам в разгаре, к стойке не пробиться. Портье помоложе уже покачивает головой: устала.
– Ничего, девочки, прорвемся, – приобнимает ее Гретель. – Вам сколько?
– Сотню. Мелкими.
Курс невыгодный: один к одному. Евро к песо. Специальному, туристическому. Cuba pesos convertibles. CUC. Кук. Настоящих песо турист не увидит. Только для местных. Moneda nacional. Надо будет достать – на сувениры.
Яркие пятерки. Десятки с надписью «революционная энергетика». Мятые трешки.
Питерцы – в холле на чемоданах. Не селят. Звонки, нервы. Сбегали в «Националь». Бронь бронью: мест нет.
– Вас приютить?
– Нас шестеро.
– У меня две двуспалки в номере. Огромные. На восьмерых – если поперек. Надумаете – постучите в 1413-й.
– Ладно.
Где тут кормят? Главный вопрос в любом месте.
Можно в номере. С доставкой. Дорого. Меню на тумбочке: супы, салаты, сэндвичи. Неприличное cacahuetes в прайс-листе минибара. Может ли наш человек есть арахис, узнав, как это будет по-испански?
Не вдохновило.
Ресторана не видно. Ага, в подвале!
Шведский стол. Время позднее: кроме меня, никого. Посетителей. Метрдотелей – тех сразу двое. Все мои.
– Понимаю: отель. И все же: что тут похоже на местную кухню? Первый раз ем на Кубе.
Улыбка. Пауза. Энтузиазм.
– Попробуйте это! И это. И мороженое!
Кролик. Соус великолепен: кисло-сладкий и пряный. Свинина. Фасоль. Рис.
К мороженому выходит повар.
– Вкусно?
– Con gusto! – жест в сторону кролика. – Очень вкусно!
Восторг в глазах, улыбка – белее колпака. Кулинар – как писатель: без признания чахнет. Con mucho gusto!
Чаевые – без жмотства.
Скоро полночь. Темно – здесь. Дома – третий час дня. Гулять? Конечно, гулять! В сотне метров – Малекон. Знаменитая гаванская набережная. Восемь километров ночной жизни. Чуточку боязно, но... это же Куба. Расслабься!
Освещение улицы – дальше, у «Националя». «Капри» не досталось. На черной-черной улице черный-черный человек.
– Эй, друг! Откуда?
– Ruso!
– Травка, выпивка, девочки?
– No interesa.
Тень отстает. «Но интереса» так «но интереса». Не навязываемся.
Ближе к «Националю» – машины у обочин.
– Такси?
– No, gracias.
Не до Малекона же ехать. Вон он, за углом.
Такси очень разные. От 412-го «Москвича», подвязанного проволочками, чтобы не рассыпался, до свежих Hyundai и KIA. Даже «Додж» – совсем новый, вполне американский.
Малекон – передо мной. Только площадь перейти.
Светло, как днем. Фонари. Белые – вдоль Малекона. У «Националя» – мягче, оранжевые. Стены, башни подсвечены. Разрезные силуэты пальм. Не отель – маяк. Остров. Оазис в ночи.
За площадью – белоснежный памятник. Погибшим американским морякам с крейсера «Мэн».
Берег. Променад под белыми лампами. Каменный парапет – серый, ноздреватый – граница света. Берег выгнулся: слева, справа – огни Гаваны. Громада «Националя» за спиной. Кубинский флаг на ветру. Проносящиеся машины. Впереди, за парапетом – тьма: освещенная полоса как-то очень резко кончается. Немного берега – неровного, каменного, едва различимого. И Атлантика. Прохладный ветер, мелкая волна. Одинокий огонек – не то лайнер, не то буровая. Флориды не увидать – далеко.
Вся Гавана – здесь. Сидит, свесив ноги – кто к океану, кто к городу, целуется, рыбачит, поет, пританцовывает, отбивает ритм. Взрослые, дети, молодые, старые, черные, белые, густо смешанные, туристы, местные, пары, семьи, компании, одиночки... Пара из России – под шестьдесят. Держась за руки. Глаза сияют, длинные волосы женщины треплет ветер. В Гаване – как дома: в восьмой раз.
Тележки, торговлишка: еда, напитки. Ром, газировка, кокосы со срезанной маковкой. Многие – со своим, как на пикник.
Спиртное присутствует. Пьяных – нет. Баночка пива на двоих. Полбутылки рома на компанию – для ритма. Мило, чинно, благопристойно. Много гитар. Поют, играют – заслушаться. Шесть парней, пять девушек, три гитары, звонкие барабанные палочки. Встали кружком: танцуют. Дуэт с гитарами – песня на ходу. Километр туда – километр сюда.
Много удочек. У воды – тени рыбаков. Оригинальные поплавки: два надутых презерватива. Большие, белые – в темноте видно. Подсечка: парень в порванных джинсах и черной футболке кого-то тянет. Длинное, серебристое – в пакет. Наживка, заброс. Презервативы – как парус. Ветер уносит наживку далеко-далеко. Идея хороша. Берем на вооружение.
Зевота. Усталость. Пора. Малекон – навсегда!
У отеля двое полицейских в форме – уводят зазывалу. «Травка, девочки, выпивка». Допредлагался.
К дверным ручкам медленно тянутся вялые швейцары: ночь, третий час. Не жду: открываю им дверь. Попросить, что ли чаевые?
В холле нет питерцев. Одолели «Националь»? Вон он, за окном номера – красавец. Не претендую. Мне бы выспаться.
А вид отсюда хорош: четырнадцатый этаж. Окно нараспашку. Запах Гаваны: гудрон и выхлопные газы. Запах Атлантики. Огни. Маяк у гавани – проблесками. Негасимый факел нефтеперерабатывающего завода – вечным огнем.
Машин не стало. Туристы набегались, спят. Местным с утра на работу. Город пуст. Одинокий дяденька с ручной тележкой – посреди улицы. Вывозит от отелей мусорные баки.
В отельных коридорах – приятная кубинская музыка. Громко и круглосуточно. Двери тонкие, деревянные, со щелями. Праздник, который всегда с тобой: хочешь ты того или нет. Три часа ночи, четвертый – а из коридора – что-то местное, зажигательное. Ура местным подушкам: нелепым, тонкой полосочкой – через всю кровать – на двоих. Обмотал голову – и тишина. Смешные «уши» по сторонам. Слипаются веки.
До утра. С улыбкой.
Расслабившись.
Это – Куба!