За это время в Сухуме, Цхинвале и Тбилиси сменилась власть, произошли перемены и в отношениях с РФ. Корреспонденты газеты «Коммерсантъ» ОЛЬГА Ъ-АЛЛЕНОВА и ЛАНА Ъ-ПАРАСТАЕВА выяснили, снизилась ли сегодня напряженность в зоне конфликта и что дало Абхазии и Южной Осетии российское признание
«Деньги быстро закончились»
В Сухуме спустя пять лет после российского признания гораздо меньше говорят о военных угрозах со стороны Тбилиси — границу с Грузией охраняют совместно пограничники РФ и Абхазии. «Решена ключевая проблема физической безопасности абхазского народа»,-- заявил «Ъ» заместитель главы МИД Абхазии Ираклий Хинтба. Лидер общественного движения «Ааруа» Даур Ачугба тоже называет российско-абхазский договор о совместной охране границы с Грузией «основным достижением». А главной темой, беспокоящей сегодня абхазов, он считает не безопасность, а финансовое взаимодействие с Россией.
С 2010 года РФ направляет Абхазии средства на реализацию комплексного плана содействия социально-экономическому развитию республики. За два года выделено более 16 млрд руб., и в 2012 году выполнение плана должны были завершить. Однако весной Счетная палата РФ провела проверку и пришла к выводу: план выполнен лишь наполовину. Абхазская оппозиция утверждает: провален он из-за коррупции.
15 августа абхазский президент Александр Анкваб встретился с российским коллегой Владимиром Путиным — в Абхазии убеждены, что речь шла о выделении средств на завершение строительства в Абхазии. Однако до сих пор деньги в республику не поступили, что создает там напряженную атмосферу. «Бюджет исчерпан, перед строителями огромные долги, появились долги перед бюджетниками, и все потому, что строительство велось неэффективно,-- считает оппозиционер от партии “Единая Абхазия” Надир Битиев.-- Школы и детские сады строятся красивые, но они очень дорогие для Абхазии. Неудивительно, что деньги быстро закончились».
Отсутствие финансирования из Москвы поставило абхазскую власть в сложную ситуацию и обострило внутриполитические противоречия, которые были заложены еще на президентских выборах 2011 года. Тогда к власти пришел бывший силовик Александр Анкваб, хотя ходили слухи, что Москва предпочла бы видеть на этом посту главу МИДа Сергея Шамбу. Однако Кремль не стал вмешиваться в ход выборов.
О том, что отношения между Москвой и Сухумом напряжены, заговорили в мае, когда министр обороны РФ Сергей Шойгу побывал в Абхазии, но не встретился с ее руководством. Это можно было бы объяснить ситуацией с военными санаториями в Сухуме — в прошлом году Минобороны РФ вынуждено было от них отказаться из-за конфликта с властями Абхазии. Но абхазская оппозиция сделала свои выводы, объявив об охлаждении между Москвой и Сухумом. В июне провластная «Единая Абхазия» ушла в оппозицию, лишив исполнительную власть партийной поддержки. Политсовет партии назвал действия нынешнего руководства республики «угрожающими национальной безопасности», а внешнюю политику — «безынициативной и неэффективной». «С 2011 года ни одно государство нас не признало,-- сетует Надир Битиев.-- Власти перестали уделять внимание имиджу Абхазии, занимаются лишь строительством. В отношениях с РФ — заметное охлаждение. Финансирование остановлено».
В июле четыре оппозиционные партии и пять общественных организаций объединились в координационный совет оппозиции (КСО). 16 августа на митинге в Гудауте КСО принял программное заявление, в котором объявил о кризисе в республике. По сути, в вину абхазской власти ставится кабальная зависимость от российского бюджета. Оппозиция говорит, что не хотела бы революции. Власти же намекают на то, что оппозиция сплотилась для переворота и что главная ее цель — вынудить руководство республики уйти. Но и те и другие признают: Абхазия оказалась в серьезном политическом и экономическом кризисе.
«У нас национальная депрессия»
В Южной Осетии денег сегодня тоже нет — Москва не перечислила обещанный транш. Строительные работы, как и в Абхазии, проводятся в долг — за счет подрядчиков. В Цхинвале многое напоминает о пережитой войне — разрушенные дома, улицы, дороги. Здесь тоже говорят о безопасности как о ключевом достижении последних лет. Но тут же оговариваются: за пять лет к безопасности привыкли, а вот от разрухи устали.
«Сегодня у нас национальная депрессия,-- говорит глава медиацентра »Ир" Ирина Гаглоева.-- Люди не верят ни себе, ни руководству, ни внешним силам. Активности нет, республика живет по инерции. У нас экономики фактически нет. И отсюда другая проблема — у нас не развивается гражданское общество".
По мнению многих экспертов и политиков, отсутствие экономической активности связано с финансовой зависимостью от РФ — Москва дает деньги на строительство и восстановление, но стимулирование экономики в эти планы не входит. А зарабатывать самостоятельно Южная Осетия пока не научилась — сказываются многолетняя разруха и тупиковое геополитическое положение, когда товарооборот возможен только с РФ, которая до сих пор не ввела льготы на перевозки грузов для местных предпринимателей.
Все это усиливает раскол в обществе. «Перед лицом угрозы со стороны Грузии общество было более сплоченным, а теперь, когда безопасность гарантирована со стороны РФ, общество оказалось разделенным,-- говорит глава парламентского комитета по молодежной политике Сергей Засеев.-- Этому способствует огромное количество политических партий. Их программы похожи. Люди просто используют партии как средство попасть во власть». Выборы в парламент Южной Осетии пройдут в 2014 году, но уже сегодня в республике зарегистрировано 15 партий.
С начала лета непростая ситуация складывается и на границе с Грузией — со стороны Южной Осетии проводится ее демаркация: пограничники устанавливают пограничные столбы, а по утверждениям грузинской стороны, и колючую проволоку. «Разделение проходит по населенным пунктам, в которых живут грузины,-- сетует “Ъ” министр по реинтеграции Грузии Паата Закареишвили.-- После установки столбов с колючей проволокой жители одного села часто оказываются по обе стороны так называемой границы». По мнению господина Закареишвили, пограничные укрепления возводит российская сторона — чтобы предотвратить «неизбежную интеграцию Южной Осетии и Грузии».
«Мы не раз обращались к грузинской стороне с тем, чтобы создать комиссию по делимитации и демаркации границы, но грузинские власти никак не реагируют на наши обращения,-- поясняет “Ъ” глава МИД Южной Осетии Давид Санакоев.-- Мы ни на один метр не переходим границу с Грузией. Никаких самовольных переносов российские пограничники не совершают. У нас нет информации, что граница разделяет какие-то грузинские села. Колючая проволока проходит по территории нашей республики».
«Для нас непонятны действия РФ,в Цхинвальском регионе,-- заявил, в свою очередь, “Ъ” министр обороны Грузии Ираклий Аласания.-- Но мы понимаем, что реагировать силовыми методами — значит еще более усложнить ситуацию. Эта политика наносит ущерб имиджу России, а Грузии дает возможность еще раз показать, что мы политически созрели».
В Грузии, где спустя пять лет после войны по-прежнему убеждены в том, что спланировала ее Россия, а Михаил Саакашвили «поддался на провокацию», тем не менее считают, что теперь, со сменой власти (президент Саакашвили покидает свой пост в октябре), у Тбилиси появится шанс договориться с абхазами и осетинами. Однако глава МИД Южной Осетии Давид Санакоев и заместитель главы МИД Абхазии Ираклий Хинтба заверили «Ъ»: шансы на нормальные отношения с Грузией могут появиться только после того, как Тбилиси признает независимость этих республик (см. подробности в новом номере журнала «Власть»).