Расскажите о вашем концерте
Юрий Шевчук: Будет «сольник». Мы к вам иначе не приехали бы. В прошлый раз был большой концерт, он прошел как-то вяло, и мы решили сделать камерный концерт. У нас вообще сейчас две программы: «Иначе» и «Сольник». «Сольник» — это камерная обстановка. Больше стихов, больше песен под гитару, больше душевного разговора. Мне и та и та программа нравятся.
Скажите, как вы отнеслись к тому, что отменили у вас много концертов?
Юрий Шевчук: Да, должно было быть двенадцать концертов. Из них осталось семь. Вы знаете, я в этих черепах не ночевал. Я не стоял между правым и левым полушарием. Мне очень трудно представить, даже долю страха этих феодалов. Этих маленьких князей, которые боятся. Они боятся потерять свои мигалки, свои права на все, свою вотчину, свой электорат, который, не дай Бог, задумается: «Что же будет с Родиной и с нами?». Это же будет труба. Нам ничего не объяснили, все по телефону. Бюрократия очень изворотлива: ничего не подписывает, печатей не ставит. По телефону запугали одного директора концертной площадки, затем другого, третьего: концерта не должно быть. Они, конечно, хамы. Но мне больше всего перед людьми неудобно. Мы специально организуем автобусы и приглашаем людей из городов, где концерты запретили. Отмена концертов – жалкое зрелище. Но, в отличие от тех православных, которые хотят сжечь Pussy Riot на костре, я этих феодалов прощаю. Сегодня я пойду в храм, поставлю свечки за здоровье этих бедолаг.
Как Вам сказали? Почему отменили?
Юрий Шевчук: Да нам вообще ничего не говорили. Они же все по телефону. Бюрократия – она ж изворотливая. Она нигде своих печатей и автографов не ставит. Ничего не подписывает. Запугали директоров концертных площадок. И говорят: «Ищи причины, но концерта не должно быть! И все!». Они хамы, конечно. Мне больше всего перед людьми не удобно. Вот так вот. Но может быть в Барнаул приедут из других городов на концерт. Идет борьба весны с зимой. Идет борьба старого с новым – нормально. Она всегда шла, в принципе. Если мы даже не очень увлекаемся философией – мы это понимаем.
Вы не боитесь цепной реакции об отмене концертов?
Юрий Шевчук: А что мне боятся? Я ж не чиновник. Понимаете, почему они боятся будущего – у них нет никаких оперативных данных о нем. Поэтому они его и боятся. Прошлое они трогали руками — вот они вокруг него и пляшут. Но знаете, пятиться раком — в этом нет никакой перспективы.
Несколько лет назад Вы рассказывали, что существуют такие песни от которых вы отдыхаете. Сейчас такие песни есть?
Юрий Шевчук: Ну у нас отношение к публике очень хорошее. Вообще, что попросят, то и поем. Но, конечно, полтора часа идет запланированного концерта, по сути музыкального спектакля. А потом, я говорю: «Если вам не надоело, мы поем то и это». Людей надо же любить, уважать. У нас нет комплексов, нет амбиций. У нас нет звездной болезни. Наш музыкант всегда говорил: «Звезда – это когда лучи мешают в трамвай заходить и с людьми общаться». Бред все. Нам важно, чтобы были глаза хорошие. Но вот, много аппаратов, много света, много звука. Уж извините за дорогие билеты, может быть. Просто мы пытаемся везде давать концерты как Москве, Лондоне, Париже, в Ленинграде. Такого же качества и уровня. У нас есть рабочая совесть и стоит это немного дороже.
В 80-е годы рок-музыка делала революцию. Способна ли она сделать революцию сейчас?
Юрий Шевчук: Сегодня молодежь другая. Меня радует взрыв чистой поэзии в Питере и других городах. Идет поиск, хотя и пафоса тоже достаточно. Многие рок-н-рольщики пляшут на корпоративах. Я их не осуждаю. Раньше в рок-музыку шли не музыканты, а дилетанты, которые не знали правила игры. Мы пришли в музыку, совершенно разочарованные в пресных маршах и гимнах. Мы не знали границ, что за ре-минор? Нужно брать ля-мажор. Сейчас молодежь играет лучше, но (стучит себя телефоном по лбу) маловато идей. Я за духовную революцию — чтобы мы очнулись от спячки. Начали задавать вопросы и искать ответы. У нас сейчас сословное общество: феодалы – князья, бояре, и тягловый народ. А между ними – пропасть. Однажды мы завалили ее кровью и мертвецами, но это рассыпалось в прах. Сейчас осталось завалить любовью. Но любовь должна быть обоюдосторонней. Это очень сложно: народ ненавидит власть, власть боится и ненавидит народ. Все продолжается тысячелетиями. Мы должны это исправить.
Вы в одном из интервью рассказывали, что в Барнаул уже приезжали просто так инкогнито. Без каких-либо афиш и рекламы, к друзьям. Такая традиция еще осталась?
Юрий Шевчук: Ну, друзья у меня есть здесь, братья мои, афганцы. Вообще, скажу я честно: выпито здесь много! Барнаул мы знаем, любим. И у нас была главная поездка, мы с друзьями ездили по Чуйскому тракту, проехали весь Алтай и уперлись в Монгольскую границу. Это было целое, чудесное путешествие. Выступали в поселках, сельсоветах. Я увидел Алтай. Самое красивое место. Самые неожиданные повороты здесь. Самые неожиданные виды. Самая такая насыщенная синева.
Вы сыграли в фильме «Жила-была одна баба»…
Юрий Шевчук: Да что я там, поскакал маленько и все.
Какие чувства остались, воспоминания? И будите ли Вы еще сниматься в кино?
Юрий Шевчук: Я благодарен Андрею Сергеевичу знакомством с этой страничкой истории, полностью пропитанной кровью. Больше двухсот тысяч крестьян было убито на этой гражданской войне. Мы мало знаем свою историю. Я, конечно, окунулся в историю…
