Интервью, посвященное выступлению группы «Умка и Броневик» в Барнауле:
До концерта…
По вашим интервью создается очень специфическое ощущение — «так не бывает!» — дешевые билеты на концерты, диски… При этом всегда живой звук, полная отдача… Получается такой коммунизм — все для друзей, все для других. А для себя лично что-нибудь остается?
Да не очень-то и дешевые сейчас билеты — по двести рублей. Диски по сто рублей. Дело в том, что те, кто играет за большие деньги, у них какой-то есть промоушн, их кто-то возит, и на них ходят, наверное, люди другие, и ездят они, может быть, иначе. Я не знаю, я действую самостоятельно, по старинке. То есть я хожу пешком, скажем как.
А то, что в нашем городе о вашем концерте не было совершенно никакой рекламы, как-то с этим связано?
То, что не было рекламы связано с тем, что организовывал концерт очень молодой человек, может быть, он пока не очень опытен. Я бы с удовольствием заклеила рекламой весь город — в Новосибирске на каждом столбе — афиши. Просто человек не сделал рекламу вовремя и все.
В некоторых интервью есть ремарки о том, что вы просите оставлять в тексте собственную лексику, орфографию…
А зачем править лексику и орфографию, если я отвечаю за каждое слово?! Не каждый музыкант является одновременно с этим филологом и кандидатом наук!
Что для вас понятие «качественная музыка»?
Качественная музыка — это для меня качественная музыка. Музыка, которая вставляет — живая музыка, вставлючая, настоящая!
А то, что сейчас в нашей стране такое чудовищное количество поп-музыки… Как вы к ней относитесь?
К поп-музыке я никак не отношусь. Параллельно!
Как вы считаете, то, что большинство людей сегодня слушают именно поп-музыку, — это отсутствие выбора, или отсутствие вкуса?
Это присутствие денег у людей, у которых нет вкуса. Поп-музыка берется от того, что люди, у которых много денег, обладают отсутствием вкуса. Вот и все. Они насаждают ее, они пытаются зарабатывать на музыке, которая нравится им самим. Дело в том, что по-настоящему широкая публика (не узкая, как у нас) — она слушает то, что ей скажут. Если бы этой широкой публике сказали: «Слушай Умку!», широкая публика отдала бы под козырек и стала слушать Умку. Мне, честно говоря, это по барабану! Я не хочу собирать стадионы, и мне не нужны миллионы. Мне нормально! Чаще всего так называемая «средняя» аудитория слушает очень среднюю музыку. Что-то по-настоящему интересное она, как правило, не слушает. Иногда бывают всплески — вдруг битломания, например. То есть и продукт качественный, и вдруг подсела. Это вот такое невероятное спасение для всех. Каким-то образом совпало появление качественной музыки…
После…
Как вам барнаульский концерт? По-моему, несмотря ни на что, он удался!
Я ОЧЕНЬ люблю город Барнаул! Я очень люблю барнаульскую публику! Сегодня меня подставили, но я все равно очень люблю барнаульскую публику! Концерт был хороший, да! Только мне пришлось выпить полбутылки коньяка — это много для меня! Я вообще не пью и не курю, черт побери!
Вы называете своих поклонников друзьями…
Да, это мои друзья. Почему они должны мне кланяться? Поклонники — это люди, которые кому-то кланяются. У меня все — друзья — вот ты видишь их (Умка показывает на всех, кто рядом — прим.) — это все мои друзья! Все, кто приходят на мои концерты — это мои друзья! Конечно!
В 80-х годах произошел такой очень сильный «взрыв» рок-н-ролла, появилось много групп, которые отмечают сегодня 20-30-летние юбилеи… Почему сегодня не появляется ничего столь же мощного?
Ну, тогда разрешили русский рок, все побежали.
Диана Арбенина нам говорила: «Цой умер и нечего больше сказать…»
Арбенина маленькая еще! Она совсем маленькая! Ей тридцать три года всего, что ли. Мне — 45! Я присутствовала при разрыве этого русского рока, и я убежала в другую сторону!
Вы больше 20-ти лет на сцене: Вы можете подвести какой-то итог?
Рано итоги подводить! Еще лет тридцать-пятьдесят, может быть, и подведем!
Чего не было тогда и что есть сейчас?
Тогда не было банды — такой, как надо! Сейчас есть! (смеется)
Елена Погребижская недавно написала книгу («Исповедь четырех» — прим.) о вас, Светлане Сургановой и Ирине Богушевской. Как вы думаете, почему там именно такой «состав» героинь?
Не знаю, ей просто понравились какие-то люди. Кстати, она очень милая тетка и как журналист она в тысячу раз милее, чем то, что она делает на сцене. Как человек. Она чудная, она веселая, она очень клевая, но, кстати, ее тоже подставили. Ей сделали абсолютно неправильный пиар. Она к этому лесбийскому движению не имеет никакого отношения, просто у нее немножко не сложилась личная жизнь! Я думаю, может, сложится в ближайшее время! Мы с ней подружились — она клевая-клевая, правда! Ленка — отличная! Она написала книжку!
А какой формат у этой книги? Интервью, повествование…
Интервью! И кино она еще сняла!
Вы говорили о том, что ведете дневники… Многие, та же Ирина Богушевская, Елена Погребижская, ведут так называемые блоги в Интернете. Нет желания завести себе подобный?
У меня очень большой дневник, начиная с Бог знает какого года, с тридцати лет назад, наверное, и для того, чтобы мне набрать его на компьютере, надо сесть на жопу и набирать, а я езжу по городам. Я запишу все про сегодняшний день завтра в поезде.
А опубликовывать его будете?
Ну, лет через тридцать жди! (смеется)
В Интернете есть номер вашего личного мобильного телефона. Неужели не звонят все те, кто мимо?
Нет, нет, мне кто не надо не звонит! (смеется)
Э. Шклярский (группа «Пикник» — прим.) как-то сказал: «Тело, это смирительная рубашка, скрывающая То, Что Внутри». По вам создается ощущение, что ваше тело — это не смирительная рубашка, а такая очень свободная и яркая майка — вы очень открыты. У вас совсем нет комплексов?
Нет! Какие комплексы? Комплексы — фигня! Зачем? Люди, читайте Фрейда, анализируйте свои сны! (смеется)
Ваш последний альбом называется «Ничего страшного». У вас вообще нет страхов?
Вообще! Ты сегодня видела! Не страшно!
А Бунин говорил: «Злых людей на свете много»:
Много. Ну, били пару раз, ну и что? Могли же и пятнадцать раз побить!
У вас есть песня «Ничего не происходит». Когда накрывает это состояние, что вы делаете?
Накрывает постоянно! Подумаешь! А что? Борюсь! Ты видела сегодня! Всю борьбу видела! (улыбается)
По вашим интервью создается очень специфическое ощущение — «так не бывает!» — дешевые билеты на концерты, диски… При этом всегда живой звук, полная отдача… Получается такой коммунизм — все для друзей, все для других. А для себя лично что-нибудь остается?
Да не очень-то и дешевые сейчас билеты — по двести рублей. Диски по сто рублей. Дело в том, что те, кто играет за большие деньги, у них какой-то есть промоушн, их кто-то возит, и на них ходят, наверное, люди другие, и ездят они, может быть, иначе. Я не знаю, я действую самостоятельно, по старинке. То есть я хожу пешком, скажем как.
А то, что в нашем городе о вашем концерте не было совершенно никакой рекламы, как-то с этим связано?
То, что не было рекламы связано с тем, что организовывал концерт очень молодой человек, может быть, он пока не очень опытен. Я бы с удовольствием заклеила рекламой весь город — в Новосибирске на каждом столбе — афиши. Просто человек не сделал рекламу вовремя и все.
В некоторых интервью есть ремарки о том, что вы просите оставлять в тексте собственную лексику, орфографию…
А зачем править лексику и орфографию, если я отвечаю за каждое слово?! Не каждый музыкант является одновременно с этим филологом и кандидатом наук!
Что для вас понятие «качественная музыка»?
Качественная музыка — это для меня качественная музыка. Музыка, которая вставляет — живая музыка, вставлючая, настоящая!
А то, что сейчас в нашей стране такое чудовищное количество поп-музыки… Как вы к ней относитесь?
К поп-музыке я никак не отношусь. Параллельно!
Как вы считаете, то, что большинство людей сегодня слушают именно поп-музыку, — это отсутствие выбора, или отсутствие вкуса?
Это присутствие денег у людей, у которых нет вкуса. Поп-музыка берется от того, что люди, у которых много денег, обладают отсутствием вкуса. Вот и все. Они насаждают ее, они пытаются зарабатывать на музыке, которая нравится им самим. Дело в том, что по-настоящему широкая публика (не узкая, как у нас) — она слушает то, что ей скажут. Если бы этой широкой публике сказали: «Слушай Умку!», широкая публика отдала бы под козырек и стала слушать Умку. Мне, честно говоря, это по барабану! Я не хочу собирать стадионы, и мне не нужны миллионы. Мне нормально! Чаще всего так называемая «средняя» аудитория слушает очень среднюю музыку. Что-то по-настоящему интересное она, как правило, не слушает. Иногда бывают всплески — вдруг битломания, например. То есть и продукт качественный, и вдруг подсела. Это вот такое невероятное спасение для всех. Каким-то образом совпало появление качественной музыки…
После…
Как вам барнаульский концерт? По-моему, несмотря ни на что, он удался!
Я ОЧЕНЬ люблю город Барнаул! Я очень люблю барнаульскую публику! Сегодня меня подставили, но я все равно очень люблю барнаульскую публику! Концерт был хороший, да! Только мне пришлось выпить полбутылки коньяка — это много для меня! Я вообще не пью и не курю, черт побери!
Вы называете своих поклонников друзьями…
Да, это мои друзья. Почему они должны мне кланяться? Поклонники — это люди, которые кому-то кланяются. У меня все — друзья — вот ты видишь их (Умка показывает на всех, кто рядом — прим.) — это все мои друзья! Все, кто приходят на мои концерты — это мои друзья! Конечно!
В 80-х годах произошел такой очень сильный «взрыв» рок-н-ролла, появилось много групп, которые отмечают сегодня 20-30-летние юбилеи… Почему сегодня не появляется ничего столь же мощного?
Ну, тогда разрешили русский рок, все побежали.
Диана Арбенина нам говорила: «Цой умер и нечего больше сказать…»
Арбенина маленькая еще! Она совсем маленькая! Ей тридцать три года всего, что ли. Мне — 45! Я присутствовала при разрыве этого русского рока, и я убежала в другую сторону!
Вы больше 20-ти лет на сцене: Вы можете подвести какой-то итог?
Рано итоги подводить! Еще лет тридцать-пятьдесят, может быть, и подведем!
Чего не было тогда и что есть сейчас?
Тогда не было банды — такой, как надо! Сейчас есть! (смеется)
Елена Погребижская недавно написала книгу («Исповедь четырех» — прим.) о вас, Светлане Сургановой и Ирине Богушевской. Как вы думаете, почему там именно такой «состав» героинь?
Не знаю, ей просто понравились какие-то люди. Кстати, она очень милая тетка и как журналист она в тысячу раз милее, чем то, что она делает на сцене. Как человек. Она чудная, она веселая, она очень клевая, но, кстати, ее тоже подставили. Ей сделали абсолютно неправильный пиар. Она к этому лесбийскому движению не имеет никакого отношения, просто у нее немножко не сложилась личная жизнь! Я думаю, может, сложится в ближайшее время! Мы с ней подружились — она клевая-клевая, правда! Ленка — отличная! Она написала книжку!
А какой формат у этой книги? Интервью, повествование…
Интервью! И кино она еще сняла!
Вы говорили о том, что ведете дневники… Многие, та же Ирина Богушевская, Елена Погребижская, ведут так называемые блоги в Интернете. Нет желания завести себе подобный?
У меня очень большой дневник, начиная с Бог знает какого года, с тридцати лет назад, наверное, и для того, чтобы мне набрать его на компьютере, надо сесть на жопу и набирать, а я езжу по городам. Я запишу все про сегодняшний день завтра в поезде.
А опубликовывать его будете?
Ну, лет через тридцать жди! (смеется)
В Интернете есть номер вашего личного мобильного телефона. Неужели не звонят все те, кто мимо?
Нет, нет, мне кто не надо не звонит! (смеется)
Э. Шклярский (группа «Пикник» — прим.) как-то сказал: «Тело, это смирительная рубашка, скрывающая То, Что Внутри». По вам создается ощущение, что ваше тело — это не смирительная рубашка, а такая очень свободная и яркая майка — вы очень открыты. У вас совсем нет комплексов?
Нет! Какие комплексы? Комплексы — фигня! Зачем? Люди, читайте Фрейда, анализируйте свои сны! (смеется)
Ваш последний альбом называется «Ничего страшного». У вас вообще нет страхов?
Вообще! Ты сегодня видела! Не страшно!
А Бунин говорил: «Злых людей на свете много»:
Много. Ну, били пару раз, ну и что? Могли же и пятнадцать раз побить!
У вас есть песня «Ничего не происходит». Когда накрывает это состояние, что вы делаете?
Накрывает постоянно! Подумаешь! А что? Борюсь! Ты видела сегодня! Всю борьбу видела! (улыбается)
